ПУТЕШЕСТВИЯ НА ВЕЛОСИПЕДЕ И ПЕШКОМ. МОРСКИЕ ПРОГУЛКИ НА КАЯКЕ : 600 км чудес и одна щепотница: Марокко на велосипедах. Часть 5. Добраться до Гибралтара.

18 мая.

Как ни прекрасен был Шефшауэн, но задерживаться больше, чем на одну ночь и один завтрак мы там не планировали.

На выезде из города увидели мощные асфальтоукладочные катки. Так вот почему в Марокко такой замечательный асфальт! Этой техникой, наверное, ещё древние французы пользовались, а асфальт лежит, словно вчера положили.

Спуск из Шефшауэна был восхитителен. Хотя разве может спуск быть каким-то иным? Велосипеды сами вписывались в повороты, горы расступались, а ветер уносил из головы последний мусор и тараканов.

Лёхе несся вниз, и я снимала его полёт на видео. Он то появлялся, то снова исчезал в изгибах дороги и в этом было всё: скорость, ветер, свобода.

А потом я летела по серпантину, и Лёха снимал мой восторг. Снимал, пока не оступился и не упал вместе с велосипедом, порвал штаны и уронил телефон. Телефон, конечно, продолжал снимать, и Лёхино падение, и мой смех.

- Теперь это видео будет жить вечно, - продолжала хихикать я, убедившись, что и телефон, и муж целы.

После падения мы снова начали набирать высоту, а окружающий нас воздух – температуру. До сегодняшнего дня Вселенная нас баловала, сильной жары почти не было. Но май перевалил за вторую половину, а мы все-таки были в Африке, хоть и Северной.

Но, ни жара, ни набор высоты и даже наглый Google, упорно утверждавший, что мы едем вниз, когда мы очевидно ехали вверх, ничего не могло испортить впечатление от этих горных дорог.

Вот и отмеченные мной на карте кемпинги. Но они очень далеко от водопадов Акшур, к которым мы так стремимся. Чтобы не тащиться пешком по асфальту, едем дальше.

Наконец, добираемся до национального парка Талассемтан, (вход в парк чуть дальше этой точки 35°14'36.21" N, 5°10'55.21" W) и, какая неожиданность, нам опять нужно найти место для ночёвки.

До водопада идти примерно 9 км по лесной тропе. На велосипедах туда не пускают, и моя диванная домашняя идея ночевать рядом с водопадом с треском проваливается.

А тут ещё и Лёха с его внезапным отвращением к ночёвкам в палатке на коврике, возомнившем себя подушкой.

Испытывать судьбу, устанавливая палатку на открытых горных склонах, нам не хотелось. Всё вело к тому, чтобы принять помощь помогайки, выросшего на нашем пути, словно по волшебству:

- Вам нужен ночлег? Он есть у меня.

Мы попытались было противостоять системе, съездили на соседнюю гору, пытаясь найти там кемпинг, но ничего не нашли и сдались:

- Да, нам надо где-то переночевать.

Небольшой торг, 300 дирхам и вот в нашем распоряжении комната с двумя кроватями и санузлом. Мы занесли велосипеды и огляделись: места было только для велов и не более того.

- С такими ночёвками наши велосипеды скоро совсем разбалуются, - сказала я, располагая железных коней на последнем свободном пятачке. - Если бы места было чуть меньше, их пришлось бы укладывать на кровать. И кто бы тогда спал на полу?

Лёха усмехнулся, он был счастлив уже тем, что ему не придется всю ночь воевать с ковриком.

Решив вопрос с ночёвкой, отправились к водопадам. Вся тропа это каскад водопадов и водоскатов, между которыми растекаются бирюзовые озера. Река, которая питает водопады Акшур, берёт начало в горах Риф, на высоте более 2000 метров и прорезает глубокую долину, создавая шикарный архитектурный ансамбль скал и зелени.

Сначала на пути к водопадам надо преодолеть небольшую площадь, где со всех сторон соблазны: свежевыжатый апельсиновый сок или пропахшие дымом тажины. Мы мужественно преодолели испытание едой. А у самого начала тропы наше внимание привлекли два пыльных велосипеда. Снова канадцы! Жаль, их самих мы так и не увидели. Но ниточки то тянутся, связь сохраняется! Где-то в Канаде два человека, вернувшись из Марокко и разглядывая фотографии, вспомнят нас. Двух велосипедистов из России, с которыми дважды, неслучайно, пересеклись в пути.

На тропе мы встретили представителей совсем другого человеческого вида: женщина в синем платье и мужчина в шлёпанцах. Каким ветром их занесло на лесную тропу длиной почти 10 км, осталось для нас загадкой. Но, как бы там ни было, женщина мужественно преодолевала все завалы, созданные рекой, а мужчина торжественно нёс за ней пакетик.

Вдоль реки множество стихийных кафе с пластиковыми стульчиками. Нам сильно повезло, что удалось попасть к водопаду в будний день. Пластиковые стульчики, возможно, портили пейзаж, но зато не включали музыку и не курили.

Тропа всё сильнее и сильнее уводила в долину. Горы поднимались выше. Растения сплетали над нашими головами зелёный тоннель, даря прохладу. Чистая, изумрудная вода бежала по камням, сверкая в солнечных лучах.

Синее платье впереди поскользнулось и упало в воду. Но, весело рассмеявшись, женщина встала и пошла дальше. Мужчина в шлёпанцах даже не успел расстаться с пакетиком.

Удивительно, в этом лесу совсем не было насекомых. Вода, сумрак, зелень и ни одной мошки, ни одного завалящего комарика. И чисто очень. Несмотря на множественные стихийные кафе вдоль реки, мусора нигде не было. И не важно, было ли чисто потому, что убирали, или потому, что не мусорили – важен итог, место отдыха огромного количества людей и чистота!

Мы всё время шли вдоль реки и привыкли к её шуму, но вдруг к нежному журчанию начал примешиваться глухой звук. Сначала он был едва различим, словно далёкий гром, который с каждым нашим шагом становился плотнее и громче. Буквально несколько шагов, поворот и нам открылся водопад. Он был огромным. Тонкие, мощные струи воды падали с высоты пятнадцатиэтажного дома и обрушивались в изумрудную воду, разбиваясь на миллионы брызг.

Синее платье и шлёпанцы с пакетиком подошли к водопаду спустя пару минут. Женщина неуловимым движением превратила мини в макси и вот она уже фотографируется на фоне изумрудной воды, а платье соблазнительно подчёркивает фигуру. Я даже позавидовала. В наших рюкзаках (и в моей голове) места для платья не оставалось. Я – тётка с хвостиком, перехваченным резинкой и в вечно пыльных кроссовках, она – героиня журнала, которая случайно забрела в джунгли. Все мы разные и важно уметь не самоутверждаться за чужой счёт.

Из-за деревьев показался мальчик и предложил чай. Мы не стали отказываться. Сидели за пыльным столиком, пили сладкий мятный чай и смотрели на ещё один подарок этой сказочной страны.

К мосту Бога (Аллаха?), который находится всего в одном километре от туристического информационного центра, мы не пошли. Поленились? Или просто боялись, что эмоциональные чаши переполнятся, и мы не сможем достойно оценить ещё одно чудо природы? Или просто решили что-то оставить на следующий раз?

Вечер пришлось коротать без щепотницы, разжигать которую в деревянном гестхаусе было плохой идеей. Лёха был счастлив от того, что ему повезло вторую ночь спать не на коврике. А меня настигло ощущение нашей уникальности. Обычно оно приходит ко мне в последний день похода, когда всё позади и остается лишь разобрать велосипеды и сесть в самолет. Но здесь льстивое чувство довольства собой решило посетить меня раньше. Интересно, почему? И что ждёт нас впереди?

- Будь, что будет, - подумала я, закрывая глаза, чтобы перенестись в следующий день и узнать, что же будет дальше…

На велосипедах проехали 32 км. Прошли пешком 19 км. Общий набор высоты за день 1540 метров.

19 мая.

Завтракать в гестхаусе не стали. Отъехали на пару километров и остановились на пригорке, где и разожгли щепотницу.

Если вы видите на этих фотографиях прекрасные места для ночевки, то мысленно дорисуйте: орущего ишака с пастухом, проезжающие и зачем-то останавливающиеся в 5 метрах от нас машины и растамана, попросившего зажигалку. Живописные кустики, обрамляющие полянку, могут скрыть от людских глаз лишь хомячков, но никак не двух велосипедистов.

Мы сидели на горе и с удивлением отмечали, что в этой малоизвестной африканской глуши есть электричество, газ, водопровод, сотовая связь, работающие мобильные приложения. А прямо перед нами, словно это было в кино, разворачивается грандиозное строительство моста из никуда в никуда.

В нашей голове роились вопросы, ответов на которые нам никто бы не дал. Поэтому мы предпочли мимикрировать в мушек-дрозофил и не портить себе отпуск. Велосипед позволяет провалиться в состояние «здесь и сейчас». Особенно, если это «здесь» разрисовано перевалами, а «сейчас» припекает солнечными лучами. Примитивный ритм кручения педалей отлично заменяет психотерапевта.

Но самое главное, сегодня мы должны были доехать до моря Альборан! Одни только названия географических объектов в Марокко стоят того, чтобы к ним добраться. А море… Ради моря можно стать на время мушкой-дрозофилой, смысл жизни которой лишь в том, чтобы достичь цели.

Морем пахло уже здесь, в горах, хотя до побережья было несколько десятков километров. Даже гигантский утёс, мимо которого мы проезжали и который нависал над дорогой, был не просто скалой. Это был утёс Таламбот, и он был геологическим памятником, имеющим морское происхождение. Подумать только, триста миллионов лет назад здесь шумело море, а мы ехали по древнему морскому дну.

Ещё немного перевалов под всё сильнее припекающим солнцем, и мы приехали в городок Уэд-Лау. Лёха, как всегда, решил, что знает путь лучше. Он уже прикидывал, как срезать по трассе N16, оставив в стороне улицы и набережную приморского города.

- Зачем эти лишние повороты, - привычно думал Лёха, как будто за все эти годы не понял, что цель не Точка на карте, а сам Путь.

- Лёша, - сказала я тоном, не терпящим возражений, - мы едем к морю. К МОРЮ. Мы не можем проехать мимо и не потрогать море хотя бы пальцем.

И я развернула велосипед туда, где вдали синела вода. Спустя несколько минут мы оказались на набережной. Только тот, кто всю жизнь прожил у моря, кто видел его из окна каждый день, кто ходил на каяке вдоль прибрежных скал и разговаривал с любопытными тюленями, и кто уехал от этого моря жить на плоскую равнину, где из воды только мутные речки, - только тот сможет понять, насколько мы счастливы были вдохнуть солёный воздух и дотронуться до прозрачной воды.

Вода не была теплой. Но какое это имело значение? Мы разделись и, ёжась и вскрикивая от восторга и ледяной прохлады, окунулись в воду. Дыхание перехватывало то ли от холода, то ли от радости – неважно, от чего именно, – мушки-дрозофилы не мыслят так глубоко. Они просто радуются, когда достигают цели, поставленной перед ними самой эволюцией.

Накупавшись, мы поехали вдоль моря дальше. Город Уэд-Лау – типичный средиземноморский город, с белыми домиками, пальмами, яркими цветами. Он лежит между сопками, лицом к бирюзовой воде, расцвеченный солнцем – очень приятный городок.

Перевалили за сопку, с которой открывался вид, словно скопированный с побережья Японского моря. Но только цвет воды был всё-таки чуточку другой: глубокий синий, с заметным лазурным оттенком. У каждого моря свой цвет.

На побережье росли сосны, среди которых мы нашли укромный уголок для ночёвки, подальше от дороги, поближе к скалистому обрыву и крикам чаек.

Лёха, как всегда, решил, что место недостаточно идеально и занялся ландшафтным дизайном. Он долго расчищал полянку. Убрал все веточки, шишки, иголки, камни, камушки, выкорчевал пеньки и подмёл. Сломал все сухие ветки вокруг. Потратил на это час времени и совершенно не мог взять в толк, чем же в очередной раз недовольна его жена.

- Лёш, тебе может секатор дать? Чтобы ты сосны подровнял?

Лёха не удостоил меня ответом, и скрылся в палатке с останками своего коврика, который, кажется, выполнял свою функцию гораздо лучше, если его не надувать.

Ночь окутала мир, море шумело внизу, сквозь лапы сосен сияли звезды. Мушки-дрозофилы спали, умиротворенные, счастливые, достигнувшие своей маленькой цели.

Проехали 54 км. Набор 900 метров

20 мая.

Ещё одно походное утро.

Нам оставалось совсем немного до конечной точки похода, до Танжера. Там у нас были забронированы апартаменты, и мы легко добрались бы до цивилизации сегодня, если бы продолжали ехать по трассе N16. На участке пути от Уэд-Лау до Тетуана альтернативы этой трассе не было, особенно если учитывать жгучее желание ехать вдоль моря. Автотрафик был небольшой, а вид на Средиземное море стоил того, чтобы примириться с редкими машинами.

Мы доехали до пляжа Азла, после которого можно было свернуть с трассы N16, уехать в горы, пересечь Марокко ещё раз и добраться до Атлантики. Но нашей целью в этот раз был Гибралтар.

Когда я планировала маршрут, я ни на минуту не сомневалась, что мы просто обязаны доехать до Гибралтарского пролива. Это название было совершенно недосягаемым из Владивостока, как и сама Европа, куда мы так и не успели попасть до того, как мир перевернулся.

Гибралтар не был моей мечтой. Потому что мечта, это то, что можно осуществить. А Гибралтар - это далеко, это сложно, это слишком не для меня. Но когда мы купили билеты в Марокко, этот мираж неожиданно стал чем-то осязаемым. Именно поэтому, несмотря на очевидно сложный и неприятный путь по трассе от моря Альборан к Тетуану, я выбрала его, чтобы доехать до Гибралтарского пролива. И никакие машины не могли мне помешать. Ведь я ехала не к точке на карте. Я ехала к чуду, которое сама сделала реальностью.

Мы долго не могли расстаться с побережьем. Останавливались, фотографировались, бесконечно смотрели в синюю даль. «Мы обязательно вернёмся к тебе, Средиземное море», - обещали мы и, наконец, повернули от моря в сторону Тетуана.

На небольшом придорожном рынке остановились, купили хлеба и фруктов. Здесь же продавали рыбу на открытом уличном лотке. А местные коты и цапли (египетские цапли их правильное название) сторожили, чтобы рыбка невзначай не упала на землю. Неуловимое движение хвоста, взмах крыльев. Но рыба не упала. Конкуренты снова замерли, словно статуи, продолжая гипнотизировать прилавок и друг друга.

Продавец, заметив меня с фотоаппаратом, кинул рыбёшку на середину дороги. Кот среагировал мгновенно, выскочил из-под прилавка, сделал сальто в воздухе, шлепнулся на бок, в последний момент выхватил лакомство из-под клюва у цапли, и поспешно заглотил добычу. Я успела сделать несколько кадров, прежде чем поняла, что рыба с прилавка исчезает слишком быстро, а вокруг меня уже скачет десяток котов и не меньше птиц кружит вокруг, хлопая крыльями. Это было постановочное шоу в мою честь, за которое потребуют плату. Я предпочла убрать фотоаппарат.

Мы повернули от моря в сторону Тетуана, и с каждым километром синева сзади тускнела, уступая место бурой пыли. Участок трассы от Эль Маасем до Тетуана был неприятным, но коротким. А вот Тетуан нам совершенно не понравился. Он показался грязным, замусоренным, суетливым, забитым машинами до отказа. Мы так долго ехали по тихим горам, где самой нашей большой проблемой были лишь ишаки и дети, что оказались совершенно не готовы к цивилизации в её худшем проявлении.

Единственным светлым пятном стала французская кондитерская, где мы немного перевели дух с помощью пирожков и лимонада.

А после – прочь, скорее прочь и пускай мы никогда не увидим медину Белого города, но вряд ли я когда забуду огромное количество бездомных больных котят, с глазами без тени надежды. Город, где так несчастны дети котов, не заслуживает того, чтобы в нём задерживаться.

После Тетуана мы должны были съехать с трассы N16 на N2, проехать по ней около 5 км и свернуть на второстепенную дорогу R401.

На N2 было много машин, фуры, грузовики, но была широкая обочина. К тому же грела мысль, что скоро мы опять свернем в горы, подальше от цивилизованного хаоса.

У нас закончился спрей от насекомых, и, помня о клеще, мы заехали в хозяйственный магазин за новой защитой. Эта вещь вечером сыграет с нами злую шутку. Но до вечера надо было ещё дожить.

Мы свернули с трассы на второстепенную дорогу и не успели с облегчением вздохнуть, как мимо нас промчался грузовик. Потом фура. Потом целая колонна бетономешалок. Обочины здесь не было. Дорога была узкая. Громадины на колёсах, эти убийцы велосипедистов, занимали всё дорожное полотно, и нам даже некуда было отпрыгнуть. Я вцепилась в руль, как в последнюю нить, связывающую меня с этим миром и в голове пульсировала мысль: «Если сейчас ошибиться, если чуть-чуть сместиться влево, то этот отрезок пути станет последним». Было страшно. Но другого пути не было.

Мы проехали карьер. Часть грузовиков сворачивала туда, но меньше их не становилось. К тому же поднялся сильный ветер и начал швырять нам в лицо пылевые тучи, ещё больше затрудняя движение.

Потом был цементный завод. Следом завод по производству труб. Дальше какие-то склады. Промзона в Африке. Кто бы мог подумать, что в Африке вообще производят что-то кроме диких животных, которых мы, кстати, ни разу не встретили?

Но апогей ада наступил, когда мимо нас проехала колонна из десятка гружёных фур. Они неслись, не замедляясь ни на секунду, и не пытались хоть немного отклониться от курса ради двух несчастных букашек, возомнивших себя великими путешественниками. Я переждала этот поток, остановившись и вжавшись в заросли камыша.

Когда колонна проехала, я села на велосипед и покатила вперед, с ужасом представляя, что сейчас вместо Лёхи увижу лишь распластанный труп. Руки тряслись, и я мысленно просила у Лёхи прощения за все свои психи и дурацкое по-жизни поведение, которое он мужественно терпел столько лет. К счастью, Лёха, целый и невредимый, ждал меня на обочине.

- Ты жив, - констатировала я, сразу забыв, за что хотела перед ним извиняться.

Лёха кивнул, хотя вид у него был слегка отъехавший.

После этого грузовики канули в небытие, и мы опять поехали по тихим дорогам среди гор, полей и деревушек. Мы набирали высоту, забираясь всё выше, а людских поселений меньше не становилось. Марокканцы, повинуясь древнему инстинкту, предпочитали селиться в горах, спасаясь от зноя.

Мы продолжали ехать в перевал, изнемогая от жары. Лёха как-то крутил педали, а я просто шла, с каждой сотней метров отставая всё сильнее. Мысли в голове стали вязкими, как смола.

Единственными живыми существами, разделявшими мои страдания, были черепахи. Они иногда падали в бетонные ливнёвки, и я вытаскивала их оттуда, относя в траву. Над очередной спасённой черепахой я задумалась: «А туда ли я её перетащила? Может, ей надо было совсем в другую сторону, и я просто удлинила её путь на несколько часов?»

Черепаха не оценила моих терзаний. Она просто поползла и через минуту исчезла в траве, оставив меня стоять с дурацким ощущением, что я только что решила чужую судьбу вслепую.

- Прости, если ошиблась, - проводила я её взглядом. И поплелась догонять Лёху, такая же медленная и неуклюжая, как спасённая черепаха.

С поиском места для ночевки в этот день было плохо. Очень плохо! Куда разумнее было искать место внизу. Но, поскольку мы этого не знали, то продолжали взбираться всё выше, разглядывали на спутниковой карте зелёные зоны, доезжали туда и понимали, что приехали в ещё более крупное поселение.

Лёха оставил меня с велосипедами около кладбища и провалился в щель между оградкой и колючками. Я предавалась унынию с видом на могилки. В конце концов, это было самое спокойное место за последние пару часов.

Спустя время Лёха вернулся:

- Это не очень хорошее место, но вроде там можно поставить палатку, - вид его оптимизма не внушал, а скорее говорил примерно следующее: ничего хорошего здесь нет, но выбирать не приходится, солнце уже почти село, а в темноте мы вообще ничего не найдем.

Мы, как преступники, огляделись по сторонам, улучили минутку, когда на улице никого не было, и прошмыгнули в колючки.

Тропа, видимо, использовалась в качестве временного склада для валежника, велосипеды проваливались в щели между стволами, ветки цеплялись за спицы, колючки царапали лицо, руки.

Наконец мы вышли на чей-то огород. От ближайшего дома нас отделяла стена камыша, поражавшего своей надежностью.

- Лёш, мне не нравится, - начала ныть я.

Но выбора не было. За камышом – дома, люди, дороги. Единственным вариантом было остаться здесь и надеяться, что нас не заметят.

Я достала купленный днём спрей от клещей и скорпионов и начала обрабатывать тот единственный клочок пространства, на котором можно было уместить палатку.

- ЖЖЖ, - раздалось над ухом. Я отмахнулась.

- ВЖЫЫЫ, - что-то пронеслось мимо меня, и Лёха вдруг начал неистово скакать, махать руками и вопить, забыв о конспирации.

- Ты с ума сошёл? – ошалело спросила я.

- ЗЗЗЗЖЖЖ, - раздалось совсем рядом, и я почувствовала, что в моих волосах кто-то поселился и вот прямо сейчас начнет прогрызать норку в моей черепушке.

Я начала прыгать выше Лёхи, махать руками похлеще ветрогенератора, содрала с волос резинку, и начала… что бы вы думали? Тоже вопить.

Осы, которых я, сама того не зная, опрыскала этим «чудо-спреем», восприняли химическую атаку как объявление войны и кинулись защищать своё жилище.

К счастью, они не стали нас преследовать, когда мы, подхватив вещи, удрали на другую сторону полянки. Лёху укусило три штуки. Мне повезло остаться несъеденной.

Марокко в очередной раз недвусмысленно нам показало: глупые, глупые человечки, вы никогда не сможете предусмотреть всё!

Перед сном я вспомнила, что у Лёхи завтра день рождения. Подарка у меня, разумеется, не было. Но я верила в Марокко и в его силу преподносить сюрпризы. Во всяком случае, до Гибралтара мы завтра точно доберёмся. А от такого подарка на день рождения мало кто откажется.

Проехали 64 км набор, 1140 метров.

21 мая

Ночью поднялся ветер. Шумел тентом, заставлял нервно просыпаться от непривычных звуков. Едва забрезжил рассвет, я вылезла из палатки, уступив Лёхе ненадолго нормальный коврик вместо его сдутого половичка. В конце концов, у человека сегодня день рождения.

Над озером вдали толпились тучи. Посёлок спал. Было туманно и серо. Я растопила щепотницу, закрыла её от ветра и сидела, смотрела как закипает вода.

Никто не потревожил нас ни ночью, ни утром. Осталось совсем немного до конца путешествия. И конечно, я не хотела, чтобы всё заканчивалось. Даже после всех Усов, детей, колючек, грузовиков и ос, - я продолжала мечтать о том, что впереди у нас будет много новых дорог.

Проснулся Лёха, мы позавтракали праздничной вермишелью, выбрались через колючки на дорогу и выкатились на финишную прямую.

Пастух-Ветер разогнал стадо утренних туч, отправил их на дальние пастбища и обнажил синее небо и солнце. Лето вступало в свои права.

Дороги были тихие, ветер, расправившись с облаками, дул в спину. Несмотря на постоянный рельеф, ехали легко. И, взобравшись на очередной холм, увидели синеву Гибралтарского пролива.

В ушах голосом Бутусова зазвучало: «Гибралтар! Лабрадор!»

Мы доехали! Чёрт побери, мы действительно доехали до Гибралтара!

- Лёха! Гибррралтаррр! – я и не пыталась сдерживать эмоции. Скакала, неумело подпевала Бутусову и запрыгивала Лёхе на шею.

Лёша молча улыбался, опираясь на велосипед и старался делать вид, что ничего не происходит.

И в этом мгновении была вся наша суть. Спокойный и рассудительный Лёха, с его идеально поставленной палаткой. И Катя, готовая ночевать в этой палатке в любой точке земного шара, громко радоваться самому маленькому кусочку счастья и очень быстро приходить в отчаяние при незначительных сложностях.

Мы скатились с холма, и ветер с пролива дул всё сильнее. Как будто проверял на прочность. Но эти попытки затормозить нас в самом конце путешествия были наивны. Мы слишком далеко зашли, чтобы позволить ветру остановить нас.

Мы снова выехали на трассу N16 и ветер здесь пытался не дать нам перейти дорогу, опрокидывая велосипеды на асфальт. Но нам уже ничего не могло помешать. Мы нашли место среди низких кустов, невидимое с дороги. Перед нам раскрывался вид на Гибралтарский пролив. Белые барашки волн на темно-синей воде. Настоящие чайки в небе. Соленые брызги. Вниз спускались тропинки. И ни одной живой души. Только ветер, чайки, волны и море.

Апартаменты в Танжере ждали нас только завтра. А сегодня ещё одна ночь в палатке. На взорвавшемся коврике. С ужином на щепотнице. Без душа и прочих удобств. С макаронами на ужин вместо праздничного торта.

- С Днём Рождения, Лёша! И попробуй только сказать, что это не лучший День Рождения в твоей жизни!

- Лучший, - согласился Лёха, - но теперь планка поднята!

Мы спустились к воде. Небольшой песчаный пляж, закрытый со всех сторон скалами. Нагретый солнцем песок. Убегающие в лазурную воду рифы.

Стоило нам подойти к рифам, мы увидели грот. А за ним – еще один. Море веками трудилось над прибрежными скалами и создало самый настоящий каменный лабиринт. Стенами были тысячелетние камни, полом – песок, а вместо окон вид на океан.