14 мая
Рано или поздно в любом походе случается утро без преодолений. Когда точно
знаешь, где лежит чехол от палатки. Когда ботинки оказываются божественно сухими,
а в рюкзаке находится чистая пара носков. И даже солнце встает именно с той
стороны, откуда его удобно фотографировать.
Такое марокканское утро пришло и к нам. Щепотница подписала мирный
договор, хотя и продолжала требовать топливо с аппетитом растущего организма.
Мухи, донимавшие нас вчера, дрыхли в траве. Колючая узкая тропинка вела вниз, и
мы без потерь скатились к дороге, не слезая с велосипедов.
Наш путь лежал к городу Тафрант, вдоль озера Аль-Вахда. И, честно
говоря, это была не дорога. Это был Сон. Разноцветный, реальный, с запахами,
звуками и ощущениями. Но всё же Сон. В реальной жизни не бывает таких
ярко-желтых холмов с идеально ровными рядами деревьев. Не бывает уходящих в
синюю даль пустых петляющих дорог, сливающихся на горизонте с перистыми
облаками. Не бывает пейзажей, похожих на лоскутное одеяло, где каждый квадрат –
отдельный чистый цвет.
Очень хотелось нажать на паузу, сохранить мгновение. Но, увы, пауза не
предусмотрена, как не предусмотрена возможность сохраниться и переписать жизнь
заново. Поэтому мы просто ехали в бесконечную даль и старались запомнить каждый
миг. Шины шуршали то по асфальту, то по гравийке. На рюкзаках оседала пыль. Мы
катили и катили: вверх, вниз, снова вверх. Останавливались, бросали велосипеды
и с восторгом понимали: вот оно, настоящее! Вкручиваться в жизнь, вдыхать ветер
и двигаться к своему недосягаемому горизонту.
Впрочем, Марокко совершенно не собиралось позволять нам оторваться от
реальности. У него на этот счёт были свои, проверенные способы.
Например, мухи. Мелкие, незаметные создания, окопавшиеся над дорогами,
чтобы следить – не теряем ли мы связь с этим миром. Они кружили над головой,
лезли в глаза, уши, нос и залетали в рот, стоило нам лишь открыть его для
очередного: «Какая красота!».
Ещё были дети. Сначала на нас выпустили двух милых созданий в
платюшках. Мы, разумеется, купились на внешнюю невинность ангелочков.
- Give me money! Give me money! -
заверещали ангелочки при нашем приближении.
Более шустрое младшее создание рвануло к моему велосипеду и вцепилось в
багажник маленькими цепкими пальцами. Её тщедушность - всего лишь морок,
затуманивший мой мозг. Древняя, непедагогическая часть души пробудилась, и я,
набрав в грудь побольше воздуха, закричала изгоняющее демонов заклинание:
- КЫШ!
Демоны в платюшках не исчезли и не превратились в лягушек. Но они явно замедлились.
- КЫЫЫЫШ! – повторила я, добавив
к заклинанию, за неимением волшебной палочки, суровый испепеляющий взгляд.
Крутить педали я при этом не переставала.
Демоны, поняв, что добыча ускользает, переглянулись, заржали и вот уже вслед
нам понеслось:
- КЫШ! КЫШ! КЫШ!
Ну что ж, я научила местных детей новому слову. Всё-таки опыт
преподавательской деятельности у меня имеется. Впрочем, этот опыт, как
выяснилось довольно скоро, работал исключительно на созданиях с бантиками, в
количестве не более двух.
Потому что дальше мы ехали мимо школы.
Хочу отметить огромное количество школ в Марокко! Школ, раскиданных
среди девственного ландшафта, где жилища представляют собой глиняные сооружения
с крышами из пакетиков, придавленных камнями. В этом пейзаже единственные капитальные
строения с окнами, забором и спортивными площадками – это школы! Около одной из
них мы встретили очень представительного молодого человека в костюме-тройке, выходящего
из сверкающего новенького «Пежо» с тетрадками под мышкой. Учитель. Очень
уважаемый здесь человек.
И вот сегодня мы подъехали к школе, у ворот которой толпилось то самое
социальное явление, «марокканские дети». Хотя, скорее, это была армия, разбитая
на два лагеря: девочки отдельно, мальчики отдельно. Улыбки последних не
предвещали ничего хорошего. Заметив нас, дети начали двигаться в нашу сторону молча
и синхронно.
- Ллёёшша, - пискнула я, - мне
это совсем не нравится.
- Едь за мной, - скомандовал Лёха
и я, оставив священную упёртость, молча двинула следом. Инстинкт самосохранения
оказался сильнее.
Едва мы пересекли незримую черту, как толпа разразилась воплями и кинулась
наперерез. Думаю, у них не было цели навредить. Возможно, они просто, как юные
натуралисты, хотели посмотреть, что у нас внутри. Но нам совершенно не улыбалось
стать экспонатом энтомологической коллекции в марокканской школе. Лёха собрал
весь свой педагогический опыт, подкрепил его теоретическими познаниями из «Педагогической
поэмы» Макаренко и убедительно заорал:
- А ну ПШЁЛ НАХ!
- РРРР, - добавила я и для
усиления педагогического эффекта оскалилась.
Движение детей замедлилось на секунду, что дало нам возможность
проскочить самую гущу.
Вслед понеслись улюлюканье, смех, покатились брошенные камни. Один из
банды, на велосипеде, упорно продолжал нас преследовать, пытаясь подрезать. Но
отогнать одиночку, лезущего под колёса, уже не представляло труда.
- Лицей МИФИ, не меньше, -
произнес Лёха, когда дети оказались окончательно позади.
- Ага, элитная школа, - добавила
я, - интересно, откуда у него велосипед?
- Ну понятно, откуда, от
проезжающих здесь ранее менее удачливых велотуристов.
Так, взлетая на вершины красоты и проваливаясь в колодцы реальности, мы
добрались до логической кульминации походного дня: поиска места для ночёвки. Похоже,
красота окончательно затуманила нам мозги, поскольку мы выбрали открытое всем
ветрам и взглядам место (34°32'25.2"N 4°56'10.9"W), не доезжая 5 км
до посёлка Douar Al Ansar.
Мы настолько поглупели, что даже не стали дожидаться темноты и начали
устанавливать палатку с уверенностью Гермионы, применяющей заклинание
«оглохни». Наслаждались видом, ветром, сдувающим мух, отсутствием людей и
щепотницей, которая горела ровно и не капризничала. Так мы и пребывали в состоянии
блаженных идиотов, пока рядом не материализовался грязный усатый мужик на
мотоцикле.
Мы попытались прикинуться его галлюцинацией, надеясь, что он исчезнет. Ведь
99% проблем так и рассасываются. Но Усатый оказался из оставшегося процента. Он
слез с мотоцикла, замахал руками и заговорил на неизвестном наречии. И это явно
не было приветствием. Скорее, агрессивной лекцией о том, что мы делаем, зачем и
почему неправильно.
- Лёш, что ему нужно? - обречённо
спросила я, хотя ответ был мне известен.
- Наверное, хочет спросить,
который час, - Лёха обозленно тыкал пальцем в экран смартфона, безуспешно
пытаясь понять, на каком же языке говорит этот человек. – Или хочет уточнить,
не видели ли мы его барана.
- Или хочет дать нам почитать
книгу о том, что случается с велотуристами в Марокко, когда они решают
заночевать в поле, - добавила я, заметив, что мужик отказался от слов и красноречиво
провёл ребром ладони по горлу. Мол: «Я не шучу, я забочусь о вас».
К нам подъехал ещё один абориген, который, к счастью, изъяснялся на
французском:
- Вам не стоит здесь ночевать,
это опасно. Вам следует поехать за ним, и он покажет безопасное место для ночёвки.
- Ага, уже бегу. Особенно после
его пантомимы с перерезанным горлом.
- Он говорит, если вы останетесь
здесь, сюда приедет настоящая полиция.
- А он выходит, ненастоящий? - уточнил Лёха.
Француз сделал вид, что не расслышал, и убрался восвояси, оставив нас с
Усами.
Мы спешно съели ужин, собрали вещи и покатили обратно в сторону города
Тафрант, сожалея, что деревня Douar Al Ansar, куда я очень хотела бы попасть, так
и осталась для нас недосягаемой.
Самое печальное было то, что Усы отступать не собирались.
Мужик сел на мотоцикл, завёл его и медленно поехал за нами. Не близко,
но и не далеко. Так, чтобы мы знали: он здесь и уходить не планирует. И это
было уже не смешно.
Был ли Усатый нашим Ангелом-хранителем или Демоном, мы не понимали.
В какой-то момент он обогнал нас, плюнул в нашу сторону чёрным вонючим
облаком и скрылся за поворотом.
- Уехал? – с надеждой в голосе
спросила я. – Мы ему надоели?
- Он уехал, но здесь безлюдных
мест нет. Может, это тактический манёвр, и он следит из кустов. Или
подкрепление вызвал. – Лёхе, кажется, передался мой пессимизм.
- Давай сломаем Матрицу и сами
попросим помощи у местных? Одно дело, когда помощь навязывают, и ты ей не
доверяешь, а совсем другое – когда просишь сам.
Мы подошли к глиняному домику у дороги, из которого высыпала целая
марокканская семья от беззубых младенцев до беззубых стариков.
- Да, вы можете переночевать у
нас в огороде, только перенесите велосипеды через колючую изгородь.
В тот момент, когда мы перетащили второй велосипед через стену из сушёных
кактусов и я уже начала представлять себе рассвет над речной протокой, ночную
тишину нарушил знакомый звук. Мотоцикл с Усами ворвался с напоминанием о том,
что Матрицу сломать невозможно.
- Он шутит? – мои мечты о
красивой ночёвке окончательно рухнули.
Усы, разумеется, не шутили. Мужик подошёл к глиняному домику и,
продолжая жестикулировать, начал что-то объяснять главе семейства, тыкая в нас
пальцем. Мы обречённо бросили велосипеды, и подошли к тому месту, где,
очевидно, решалась наша судьба на сегодняшнюю ночь.
- Это представитель власти, и он
не разрешает вам ночевать здесь. Вам следует поехать за ним.
- Но это 7 км в гору, а уже
темнеет.
- Тогда вам надо ехать дальше, к
полицейскому кордону, это недалеко отсюда.
Ну что ж, вот мы в наших похождениях и докатились до настоящей полиции.
Усы отконвоировали нас к полицейскому посту и, кажется, были рады от нас избавиться.
- Этот человек нас преследует, -
решила изобразить жертву я.
- Он представитель местной
общины, не надо его бояться, - полицейский улыбался, не прекращая останавливать
проезжающие машины и проверять документы. – Он заботится о вашей безопасности.
- Если вы не хотите ехать за
этим человеком, то вам следует проехать к Королевской Жандармерии. Там, в
участке, есть камеры, и вам предоставят безопасный ночлег.
- В участке? - переспросила я. –
В камере?
- В участке, - подтвердил
полицейский с улыбкой, которая должна была нас успокоить. - Место очень
безопасное.
Выбора у нас не оставалось, и мы поехали к Королевской Жандармерии. Нас
приняли довольно любезно. Для начала забрали паспорта.
- Как думаешь, они разрешат нам
поставить палатку во дворе? – я пыталась не смеяться. Потому что представители
власти, даже самые лояльные, не любят, когда над ними глупо хихикают.
И нам действительно показали место под окнами, продемонстрировали
взирающую на нас видеокамеру, переставили велосипеды на официальную парковку и
пожелали спокойной ночи.
Я лежала в палатке во дворе Королевской Жандармерии, под присмотром
государства, которое не обязано было присматривать за двумя велотуристами, уже
10 лет упорно ищущими приключений на свои «вторые девяносто» и делающими вид,
что гоняются за Свободой.
В этих поисках мы перепробовали много вариантов: японские футбольные
поля, корейские музыкальные туалеты, заброшенную сахалинскую погранзаставу и
многое другое. Сейчас поиски Свободы привели нас в марокканский полицейский
участок.
Так что же такое истинная Свобода? Ставить палатку где хочешь? Идти
куда хочешь? Делать, что велит сердце? Но сколько раз путь к Свободе
преграждают Усы и отправляют туда, где безопасность, комфорт и стабильность? И
часто мы выбираем комфорт. Но не предаём ли мы этим свою Свободу?
- Лёш, а почему мы так часто
ночуем в странных местах?
- Потому что это наш Выбор. Даже
если это Королевская Жандармерия. И даже если тебя сюда привели Усы. - Лёха
немного поворочался, устраиваясь поудобнее, и заснул.
- Свобода - это когда ты не
чувствуешь себя предателем… – повторила я и провалилась в сон.
Проехали 53 км, набор высоты 850 м.
15 мая.
Проснувшись утром под окнами полицейского участка, я подумала:
- А хорошо, что здесь есть всё
это. Дети, похожие на стаи диких брошенных щенков. Мужики с Усами. Навязчивые
помогайки. Мрачные средневековые Медины. Если бы не всё это, я бы точно сошла с
ума от этой откровенной, яркой, затягивающей красоты.
Я смотрела на тучи, толпящиеся над озером и скрывающие горы на
горизонте. На лучи солнца, пробивающиеся сквозь тучи и выхватывающие мусор,
скопившийся на берегу. На маленькие пылевые смерчи, которые ветер поднимал над
дорогой.
И я поняла: красота и комфорт - это две разные вселенные. Ты либо выбираешь
одну, либо другую. Чтобы увидеть настоящую красоту, надо отказаться от
настоящего комфорта. Надо собрать рюкзак и уйти туда, где нет розетки, нет
стиральной машинки и ежедневного душа.
- Ты чего задумалась? - спросил
Лёха, вылезая из палатки.
- Думаю, что красота и комфорт
не уживаются вместе, - ответила я. – Приходится выбирать и чем-то жертвовать.
Мы собрали вещи, распрощались с полицейским участком и покатили дальше,
продолжая путь вдоль озера Аль-Вахда.
В какой-то момент проезжать мимо красоты стало невозможно. Я бросила
Лёху с велосипедами на обочине и ушла по тропинке к тонущим в озере облакам.
- А здесь много всего произошло,
пока ты ходила, - сообщил мне Лёха, когда я, сделав очередную сотню ничего не
передающих снимков, вернулась.
- Во-первых, пошёл дождь. Но
пока я вынимал куртку и чехлы для рюкзаков, он закончился, и мне пришлось
убирать всё обратно. Во-вторых, проехали канадцы на велосипедах. Вон они,
смотри, исчезают за горизонтом. – Лёха махнул рукой в сторону двух стремительно
уменьшающихся точек.
Я немного позавидовала их скорости. А может, они просто привыкли к
красоте и не замечают её. Мы едем медленно, потому что мы хотим видеть. А они
едут быстро, потому что у них другие цели. Просто все мы разные.
Сегодняшний путь был разрисован серпантинами. Асфальт без машин и с
шикарными видами – мечта велосипедиста. Подъём, напряжение мышц, капли пота на
спине, а затем спуск на котором можно отпустить тормоза и лететь, растворяясь в
ветре.
Небо отражалось в озере, а само оно напоминало драгоценный аквамарин,
оправленный в охристые и изумрудные холмы.
Иногда налетала мошка, но тут же исчезала, оставляя после себя лёгкое
негодование и черные трупики на влажной от пота коже.
Внезапно начинался дождь, заставлял нас останавливаться, доставать
куртки, чтобы через минуту так же внезапно закончиться.
Марокко, словно калейдоскоп, раскрывалось перед нами тысячами картин,
добавляя к ним звуки, запахи, чувства. И я постоянно ловила себя на мысли, что
это всё больше никогда не повторится. Каждый подъём, каждый порыв ветра, каждая
залетевшая в глаз мошка – никогда не будут такими, как сейчас. И я лишь
пыталась сохранить это в гигабайтах памяти фотоаппарата, чтобы потом,
разглядывая снимки, вернуться сюда.
Проехали мимо музыкальной деревни. К заунывным утренним и вечерним
крикам муэдзинов мы уже привыкли и перестали обращать на них внимание. Но вдруг
мы услышали песню днём.
Чистый голос раздался с одного холма, прокатился над оливковыми рощами,
задержался на мгновение, его подхватил голос дальше, выше. Песня лилась,
наполнялась, становилась громкой, торжественной и вдруг замирала, чтобы через
мгновение воскреснуть. Иногда это было соло, иногда дуэт или целый хор, но мы
почти не видели исполнителей.
Мы катили под эту музыку, не понимая её слов. Это завораживало. Была ли
это древняя песня гор о жизни, о любви, о вечности?
Иногда мы замечали певцов, которые махали нам и мы, немые и поражённые
этим приветствием, отвечали им дружеским взмахом, означавшим: мы вас слышим, мы
вас понимаем.
Эта страна не уставала нас удивлять. Каждый день, каждый час путешествия
приносил новые открытия. Ни один гид, ни один блог, ни одна книга не могли
подготовить нас к этому. К песне, несущейся по холмам, от человека к человеку, от
жизни к жизни.
Мы заходили в небольшие деревенские магазины, где с удивлением обнаруживали,
что мороженое, молоко, хлеб могут стоить 3-6 дирхам (это всего 25-50 рублей).
Остановились в придорожной кофейне с обшарпанными стенами, где краска
отваливалась слоями, как старая кожа, а мухи рисовали свой монотонный танец вокруг
ламп. Араб, приготовивший нам кофе, не понимал не то что английский, он не
понимал даже цифр и, чтобы расплатиться, мы просто предложили ему на выбор
купюры. Мы пили восхитительный крепкий, ароматный и очень сладкий кофе,
смотрели на улицу, где мальчишки гоняли мяч, совсем не обращая на нас внимания
и не вопя: Give me money! Скрытые балаклавами от африканского солнца, мы не отличались
от местных. Лишь велосипеды выдавали в нас чужаков, но даже они, покрытые
пылью, становились частью марокканского пейзажа. Нам всё больше нравился этот
прямой и честный мир, который больше не казался нам чужим.
Серпантины не заканчивались, а солнце недвусмысленно намекало, что пора
подумать о ночёвке. Сегодня мы не собирались повторять вчерашних глупостей: ни
Усов, ни полиции, ни камер.
Мы подошли к вопросу стратегически. Заблаговременно присмотрели на
карте зелёные зоны, где, как нам казалось, не должно быть людей. Но теория с
практикой часто расходятся, особенно в Марокко. Поэтому был разработан план.
Мы, не сбавляя темпа, приметили место в кустах, где я залегла,
прикрывшись велосипедом и надеясь, что меня не съедят мухи и не обнаружат дети.
Лёха ушел на разведку. Через полчаса я начала подозревать, что он или
заблудился, или нашел ЗАГС, где подал заявление на развод. Но вскоре я услышала
его шёпот:
- Вроде нашёл, пошли.
Мы быстро и тихо прошмыгнули на точку. Закидали тропу ветками. Услышав
голоса, замерли на 30 минут. Всё время, пока не стемнело, ждали появления
Усатого на мотоцикле. Поставили палатку. Растопили щепотницу шишками – это оказалось
идеальным кормом для нашего питомца. Помылись из чайной ложки, и это была
лучшая СПА-процедура на свете. Забрались в самый уютный и удобный дом, на самый
мягкий коврик, в самый тёплый спальник и провалились в безмятежный сон.
Чтобы через пару часов проснуться … Бах… Бах… Бабах… Бах…
Проехали 42 км набор 1200 метров
Комментариев нет:
Отправить комментарий