10 сентября. Одинадцатый велодень.
Утром мы со всей серьезностью подошли к вопросу экономии семейного бюджета. Нашли оптовый супермаркет и поехали туда закупаться пищевым мусором.
Ох уж эти магазины, ох уж это навязанное потребление. Любого, совершенно любого человека можно поймать в эти сети. Кто-то гонится за брендами и этикетками, кто-то готов выложить целое состояние за новый Айфон. А те, кому модные бренды не по карману, легко и просто попадают на удочку с наживкой «бери два, третий в подарок». И вот ты выходишь из магазина, нагруженный тремя парами обуви, или пятью футболками, или десятком зубных щеток. И со значительно опустевшим кошельком. Без зазрения совести продавцы используют психологические уловки — акции, скидки, подарки — чтобы заставить потребителя покупать больше, чем ему действительно необходимо. Современное общество это огромная машина по созданию необоснованных потребностей. Как научиться управлять своими желаниями, чтобы избежать ловушек маркетинга и сохранить баланс между необходимым и навязанным?
Но мы, конечно же, не такие. Мы тщательно высчитывали стоимость каждой купленной булочки, сравнивали, насколько булочка по системе 1+1 дороже булочки по системе 2+1. Гордо прошли мимо коробки с дорогущими персиками и выбрали самую дешевую консервированную ветчину под маркой SPAM.
Затарившись столь необходимыми велосипедисту калориями, отправились дальше, поглощать виды и впечатления.
Город Кунсан на нашем маршруте оказался не случайно. Ведь именно из Кунсана в город Пуан проложена самая длинная в мире дамба Сэмангым 새만금, общая длина которой составляет 33,9 км.
Но, прежде чем въехать на дамбу, надо было выехать из Кунсана и это оказалось сущим мучением.
Мы полтора часа ехали по промзоне, любуясь на заводы и фабрики. Путь нам бесконечно преграждали светофоры, а с территорий заводов непрерывно выезжали грузовики и фуры. Надо ли говорить о том, что нас опять поджаривало на солнце? Да, там был тротуар, который был отделен от основной дороги раскидистыми деревьями. Их кроны немного защищали нас от палящего солнца. Но вот корни… корни этих деревьев выпирали из асфальта, причиняя нам стабильный дискомфорт, поскольку тянулись, разумеется, поперек нашего движения. Нам предлагался выбор: ехать по ровному асфальту и плавиться на солнышке или ехать в тени, но постоянно подпрыгивать на кочках, образованных корнями деревьев.
Через час этого изощренного издевательства я проклинала свою идею доехать до дамбы Сэмангым.
Кому она нужна и интересна, эта куча земли, наваленная в море? Да ее и строить то не очень хотели. И вообще вся идея со строительством напоминает очередную амбициозную «Стройку века».
До строительства дамбы в устье рек Манкён и Донджин кипела жизнь, на полях выращивали рис, в море ловили рыбу и в гавани рыбаки продавали свой улов, рыбу и моллюсков, в том числе весьма популярного в тех краях обыкновенного восточного моллюска (Meretrix lusoria). Гавань процветала, открывались рестораны и магазины, привлекая большое количество покупателей.
Все было хорошо, пока правительству не пришло в голову спасать население страны в целом и провинции в частности, от голода.
Тогда то и был задуман крупномасштабный проект по рекультивации и мелиорации земель, на реализацию которого ушло более двух десятилетий и 2,9 триллиона корейских вон (на тот момент это составило 2,5 млрд долларов США).
Дамбу начали строить в 1991 году. Сопротивление проекту было яростным как среди местных жителей, так и среди экологов. В 1999 году под натиском протестов проект был заморожен. Но в 2001 году строительство возобновили.
В 2003 году католический священник Мун Гю Хён, буддийский монах Су Гён, а также христианские и буддийские священнослужители организовали пешеходный протестный марш самбо-ильбэ (три шага, один поклон). Противники рекультивации шли пешком 65 дней, склоняя головы к дороге на каждом третьем шаге от Сэмангыма до Сеула. Вскоре строительство снова было приостановлено.
Суды тянулись один за одним, сменяясь протестами, аппеляциями и разрешениями на строительство. Но, так или иначе, в 2006 году самая большая морская дамба в мире была построена и открыта для публики в 2010 году.
И, как и предсказывали экологи, начались проблемы. Сократилось биоразнообразие морских обитателей, многие виды птиц, рыб, моллюсков исчезли, уровень воды постоянно снижался, качество воды ухудшалось. Рыбная ловля в районе прекратилась. Молодые рыбаки в поисках работы покидали деревни, что ускоряло сокращение и старение населения.
Проект Сэмангым был назван «самым экологически разрушительным проектом в мире». Таким образом, грандиозное и масштабное строительство подорвало сами основы существования рыбаков, их культурные, социальные ценности и жизненный стабильный уклад. А что взамен?
А взамен колоссальное сооружение, к началу которого мы подъехали и, замерли, пораженные и шокированные увиденным.
Дорога, разрезающая море. Бесконечная и безукоризненно прямая. Уходящая за горизонт настолько далеко, насколько хватало взгляда.
А справа и слева от дороги та самая дамба, сложенная из тысяч каменных глыб, идеально подогнанных друг к другу, словно гигантский паззл.
Это выглядело по-настоящему монументально, мощно и совершенно не понятно, как это вообще можно было построить?
Высота и поперечное сечение волнолома были спроектированы и построены с учётом способности выдерживать волны, которые теоретически могут возникать примерно один раз в тысячу лет.
- Ооочуууметь, можно, - только и смогли произнести мы и покатили по самой большой в мире морской дамбе, занесенной в книгу рекордов Гиннеса.
Дамба состоит из двух частей и проходит через острова архипелага Когунсан 고군산 군도. Здесь сохранились небольшие рыбацкие деревушки, на пирсах задумчиво сидят рыбаки с удочками, для которых важен процесс, а не результат.
В целом, если не принимать во внимание тот факт, что грандиозное сооружение действительно является великим корейским достижением и выглядит впечатляюще, вопросик: «А для чего это все было нужно?», остается открытым. Вроде как и добавили к корейскому полуострову еще 280 кв км суши, да только совершенно не видно, чтобы эта суша полезно использовалась. На четырехполосной магистрали практически нет автомобильного трафика. Зоны отдыха и редкие ресторанчики не заполнены посетителями. А если пошастать по корейским сайтам, то очень часто встречаются объявления о привлечении бизнеса, отчеты об утверждение планов строительства, красочные картинки сказочных инопланетных городов – а реальных результатов пока нет. Может, и не стоило разрушать десятилетиями создаваемую рыбацкую общину, где царил дух коллективизма, поддержки и дружелюбия?
Впрочем, что касается лично нашего путешествия, поездка по дамбе, безусловно, стала еще одним ярким моментом в череде прекрасных и интересных дней. Сооружение, безусловно, грандиозное и хорошо, что я включила его в наш маршрут.
Проехав первый участок дамбы, мы заехали на остров Синси 신시도, откуда с небольшого пригорка, увидели морскую реку.
Далеко не сразу стало понятно, что это такое. Издалека казалось, словно и правда в море несла воды бурная река. Цвет воды и скорость ее течения сильно отличались от основной массы морской воды.
И только, обогнув склон и выехав к парку Сэмангым 새만금 신시광장, мы увидели, что это вода, мощным ревущим потоком несущаяся через шлюзовый затвор Синси. Зрелище было поистине залипательным.
Всего таких затворов на дамбе построено два и предназначены они для быстрого сброса аномально высоких паводковых вод из рек Манкён и Донджин. Кроме того, шлюз Синси открыт 150—200 дней в году для обмена воды с морем и улучшения качества воды в водохранилище, что собственно нам и довелось увидеть.
Еще немного статистики: шлюзовые затворы рассчитаны на безопасный сброс в море такого объема паводковых вод, который случается в результате наводнений, происходящих раз в 500 лет.
Монумент к завершению строительства у въезда на остров Синси. Памятник, как и сама дамба, колоссальных размеров.
С видовой площадки около монумента можно любоваться на поток воды, несущийся из шлюза Синси.
Проект Сэмангым еще один грандиозный проект, реализованный в Южной Корее. А первый, известный всем велотуристам, путешествующим по Южной Корее, знаменитый проект Четырех рек, в результате реализации которого были укреплены русла рек и построены велодорожки, по которым мы с огромным удовольствием и колесим вот уже в третий раз.
Несколько раз на дамбе нам приходилось обходить участки, где шел ремонт. О велосипедистах при этом никто не думал. Чтобы обойти ремонтируемый тротуар, приходилось спускаться на основную дорогу, а потом затаскивать велосипеды обратно. Высота бордюров сантиметров 40. Лехе пришлось прикладывать существенные усилия, поднимая и опуская наши груженые велосипеды. Иногда тротуары заканчивались тупиком, после которого не ясно было, куда же дальше следует телепортироваться?
В завершение поездки по дамбе меня слегка шарахнуло током, когда мне взбрело в голову сфотографировать велосипед, прислонив его к металическому забору под ветрогенератором. Поставить велосипед я поставила, а вот при попытке забрать его обратно, почувствовала ощутимый электрический разряд. Пришлось оборачивать руки поджопником, чтобы вызволить велосипед из плена.
И, конечно же, на дамбе нас снова донимала жара. Тени там не было, солнце палило во всю и если первую часть пути мы еще восторгались и восхищались, то после островов архипелага Когунсан просто вкручивали изо всех сил и с облегчением покинули это грандиозное, но такое неоднозначное сооружение.
Дальше наш путь лежал вдоль побережья Желтого моря, к национальному парку Byeonsanbando 변산반도국립공원. По наивности я планировала переночевать в нацпарке на берегу Желтого моря.
Помните, что по прилету в Корею мой велосипед подхватил вирус под названием «восьмерка на колесе»? Мое средство передвижения вылечили чудо доктора еще в Канныне. А теперь я стала замечать признаки ОРВИ у Лехиного велосипеда. Но, как с любым вирусом, лучшее лечение, это игнорирование, поэтому я мужу ничего не говорила.
- У меня с колесом задним что-то, - разрушил Леха мою магию, остановился, перевернул вверх колесами велосипед и погрузился в раздумья.
- По-моему, думать можно было лишь о том, что пора применять известное в определенных кругах заклинание «Вааалеера», - решила Катя и отправилась изучать находившуюся поблизости Башню для Любования Закатом.
Вообще просто удивительно, сколько таких сооружений натыкали по всей Корее. Ладно бы еще страна была плоская, как Москва, но в Корее хватает естественных возвышенностей – поднимайся, сколько хочешь.
- Я просто подойду поближе, наверх не полезу.
- Ладно, вот по этой лесенке можно и подняться.
- А сюда вообще подвесной мост, почему бы не пройтись.
- Да что здесь осталось то подниматься?
Тяжело бороться с синдромом «божьей коровки», которая в поисках тепла и света ползет и ползет вверх по стене здания.
Конечно же, никаких особенно захватывающих видов с этой башни мне не открылось, да и до заката было еще далеко.
А вернувшись к мужу, мне стало ясно, что мы на пороге увлекательного мероприятия под названием «Закат солнца вручную». Веломастерских поблизости не было, заклинание «Вааалеера» не работало ввиду отдаленности заклинающего от объекта заклинания, и что происходит с задним колесом Лехиного велосипеда, было совершенно не ясно.
Но, к счастью, Леха хотя бы сумел собрать разобранный велосипед в его первоначальный вид (а не в моноколесо и тандем) и мог даже ехать. Хотя и не очень быстро. Впрочем, быстро ехать мы все равно не умеем.
Щелк. Хрясь. Дзинь.
На самом деле у меня уже давно заедала педаль. Но это случалось крайне нерегулярно, исправлялось в доли секунды, и я эту проблему успешно саботировала. Если не замечать проблему, она сама исчезнет.
Но на въезде в национальный парк Byeonsanbando 변산반도국립공원 начались подъемы и тут педалька окончательно взбунтовалась.
- Леша, у меня педаль не крутится, - наконец призналась я.
Леша только вздохнул и решил, что сейчас самое время погрузиться в медитацию с видом на закат.
С видовой площадки 하섬전망대 открывалось и правда изумительное зрелище садящегося прямо в море солнца.
А вот моя идея ночевать в национальном парке с треском провалилась. Корейцы везде понаставили табличек с запретом ставить палатки, готовить еду и мусорить. Нарушение каралось какими то сумасшедшими штрафами.
Уже окончательно стемнело, но мы, с упрямством альбатросов, знающих, что ветер сдастся раньше, продолжали спускаться в неприметные бухточки, осматривали видовые площадки и тормозили около беседок. И только пополняли коллекцию фотографий запретных табличек, грозящих нам всяческими карами.
- Давай уже поедем вперед, уедем из этого парка, а за его пределами точно найдем какой-нибудь забор, или футбольное поле или еще что-то уютное и без таблички, - предложил Леха.
Не хочу, - ныла Катя, которой хотелось посмотреть побережье Желтого моря при свете дня, полазить по скалам и покупаться.
- Хорошо, тогда давай вернемся обратно, уедем из парка, переночуем под забором или на футбольном поле, а завтра вернемся и все здесь посмотрим, - предложил Леха логичную альтернативу.
- Не хочу, - продолжала ныть Катя, не хочу ехать обратно, - Мы и так едем медленно, мы так не доедем ни до Пусана, ни до Тхоньяна, а я хочу, хочу, хочу…
- Упрямство – прибежище дураков, - хотел, наверное, сказать Леха, но, конечно же, промолчал.
Разумеется, мы вернулись обратно, проехали несколько официальных кемпингов и завернули к пляжу с соснами, растущими почти у самой воды. Там, впрочем, тоже был кемпинг. Но в 9 вечера уже решительно невозможно было понять, где, как, кому и сколько надо заплатить за установку палатки. Мы подискутировали на эту тему с корейцем, чей кемпер стоял неподалеку. Ясности этот разговор не прибавил, а закончился тем, что кореец указал на ленточку, растянутую между деревьями и сказал, что если поставить палатку с одной стороны ленточки, то надо заплатить 10 тыс вон, а с другой стороны – бесплатно. И он нам горячо рекомендует ставить палатку там, где бесплатно, хотя он в этом и не уверен. Что мы и сделали.
Поставили палатку, сварили ужин и только устроились, наконец, поесть, как заметили, что нас окружают со всех сторон коты. Пока один кот отвлекал нас, втираясь в доверие и мурча, второй пытался залезть в тарелку. Отгоняя второго, мы упускали из поля зрения третьего и четвертого, пытавшихся пробраться в палатку. Пятый в это время начинал драть когтями наши рюкзаки. Мы сдались, спешно доели наш скромный ужин и забрались в палатку со всеми пожитками.
Проехали 76 км.
11 сентября. Двенадцатый велодень.
При свете дня, как обычно, все меняется.
Все вампиры, агрессивные коты и вурдалаки уходят с первыми лучами солнца и уносят с собой грозные запретные таблички, карающими штрафами за все. Остается безлюдный пляж, нежно журчащий ручеек, величественные сосны.
Выезжаем в 8 утра и довольно быстро добираемся до национального парка Byeonsanbando 변산반도국립공원.
Дорога вдоль моря просто великолепная, сплошные качели, но такие, в которые легко заезжаешь, приложив усилия, а потом с восторгом скатываешься вниз, разгоняешься, преодолеваешь гравитацию, и накатом взлетаешь к середине следующего подъема. Немного усилий и вот ты уже снова на вершине.
По дороге бегают прибрежные крабы с красными клешнями. За одним из них я устроила фотоохоту, впрочем, без особого успеха, сфокусироваться на шустром крабе не удалось.
Пейзажи, открывающиеся нам, были не похожи ни на что, виденное ранее. Западное побережье Корейского полуострова очень изрезано, здесь много бухт, но главная особенность в том, что здесь много отмелей, небольшая глубина и сильная разница между приливами и отливами. Да, если в вашей голове море это исключительно километры белого беска и бирюзовое море, и вы в шезлонге под пальмой, то на западном побережье Южной Кореи вы будете брезгливо морщить носик при виде этой «грязи».
Нам же было интересно смотреть на километры илистых отмелей. Кое-где на этих отмелях лежали на боку рыбацкие лодки, словно в ожидании возвращения большой воды и активных рабочих будней. Этот ил наполнен жизнью, начиная от зарывающихся моллюсков и заканчивая пучеглазыми рыбками болеофтальмусами, или илистыми прыгунами. Проворные рыбки шныряют в мелких лужицах и их чешуя нет-нет, да сверкнет в солнечных лучах.
Илистые отмели пересекают скальные образования. Это черные, невысокие мысы, длинными языками уходящие в воду.
За тысячелетия морской эрозии острые уступы стерлись, превратившись в невысокие холмики, словно мелкая рябь застыла на поверхности воды каменными ровными рядами.
На берегу морские волны пробили пещерки и гроты, в которых прячутся все те же шустрые крабики. Ветер и прибой наполняют эти гроты голосами и шепотом. Мысы невысокие, нет величественных скал, но пейзаж все равно завораживающий, тихое и мягкое спокойствие моря.
Мы с удовольствием прошлись пешком по мысу Jeogbyeokgang (부안 적벽강), полюбовались на необычный лавовый ландшафт уходящих в морскую пучину скальных образований.
На пляже Кёкпо Хэныуми (격포해넘이해수욕) остановились, чтобы перекусить и искупаться.
Пляж песчаный, водичка не очень прозрачная, но мягкая и приятная. Купаться на побережье Желтого моря довольно сложно, если вы любители заплыть далеко. Потому что сначала придется далеко зайти.
Леха от купания отказался. А я, еще в Канныне освоив метод купания в одежде, решила и в этот раз не заморачиваться переодеванием и ушла валяться в этом теплом, нежном и мягком море.
Здесь можно было лежать, ощущая нежные объятия потоков воды, можно было падать в воду, зная, что крепкие руки не дадут упасть, можно было резвиться как ребенок, впервые попавший на море или просто задумчиво лежать на мелководье, медленно погружаясь во влажный песок.
Набарахтавшись вдоволь, отыскала на пляже кран с водой, приняла полноценный душ, все так же, не раздеваясь, ибо жара снова нас начинала радовать, а значит, влажная одежда будет только плюсом в бесконечной борьбе с перегреванием.
Дорога продолжала забавлять нас небольшими подъемами, въезжая в которые, я все явственнее ощущала проблемы с педалью. Приходилось периодически педалировать одной ногой, потому что вторая просто застревала, отказываясь проворачиваться. Наверное, подшипник развалился, думала я, имея весьма слабое представление о строении подшипника.
Похоже, наши велосипеды решили отпраздновать свой 10-летний юбилей, и уйти на покой. Но допустить это мы не могли. К слову сказать, восьмерка на Лехином заднем колесе куда-то исчезла, хотя Леха и упорствовал, утверждая обратное.
В деревне Комсо (곰소리) мы планировали остановиться и пообедать. Здесь опять был рынок соленых ферментированных закусок чокталь, кроме того, неподалеку располагался и рынок морепродуктов. Но вместо полноценного обеда мы просто задумчиво поразглядывали вывески.
Знаете это состояние, когда бродишь от одного ресторана к другому, читаешь меню, изучаешь интерьер, пытаясь найти что-то уникальное и по приемлемой стоимости. И все тебе не так. Или цена высока, или сами блюда не вызывают желания их съесть, или официант не так одет. А на самом деле вы или не голодный или просто жадный. Не надо искать счастье, надо просто создать его в своей голове. Но в нашей голове счастьем было на тот момент не пообедать, а продолжать свой путь, ведь «недостижимость идеала и является лучшей гарантией бесконечности движения к нему» (С. Булгаков).
В деревне Комсо добывают соль на специальных соляных фермах, выпаривая морскую воду на солнце. Белые облака на фоне голубого неба красиво отражались в тонких лужицах воды, разлитых на черных подложках.
Недалеко от соляной фермы мы устроились на обед, спрятавшись от солнца под очередной беседкой. Мы давно уже не задавались вопросом «Отчего же такая жара и когда это закончится», привыкли немного и адаптировались. Но припекать меньше от этого нисколько не стало.
После деревни Комсо мы начали отдаляться от западного побережья, чтобы наискосок, используя по возможности велодорожки, добраться до Корейского пролива, а конкретно острова Намхэ (남해군).
На этом участке многие велотуристы заезжают в «Музей селадона» (부안청자박물관, N35.61161° E126.65142°). Само здание музея выполнено в виде чаши, а во дворе возлежат два нежно зеленых дракона.
На мой взгляд, драконы изнывали от жары не меньше чем мы.
Поскрипывая сломанной педалью, мы продолжали наш путь. Солнце пекло все яростнее, а путь нам периодически преграждал ремонт дороги. Да такой, что нельзя было обойти по обочине или объехать. Корейцы уж если ремонтируют, то вскрывают все дорожное полотно, от одного рисового поля до другого и хотите вы того или нет, приходится искать объездные пути, наматывая и наматывая километры.
«Жара странным образом воздействует на человека. Он становится раздражительным сверх меры, взрывается по самому незначительному поводу» (с). Именно это и происходило с Лехой. При виде очередной раскопки он злобно ругался, костерил корейцев почем зря и с раздражением тыкал в кнопки навигатора, пытаясь найти оптимальный объезд.
Найдя объезд, Леха вкручивал педали с такой силой, словно хотел втопить велосипед в плавящийся от зноя асфальт.
Мимо нас проносились деревья с хурмой. Но Леха их игнорировал. Или не замечал в порыве раздражительности или начал брезговать фруктами с придорожных канав.
Еще один ремонт, поиски объезда. И Леха, тыкая в кнопки навигатора, обнаруживает веломагазин на расстоянии примерно 20 км от нас. Время 16 часов. Магазин работает до шести.
- Успеем, - решает Леха и мы начинаем наш велосипедный забег по оглушающей жаре.
По пути временами останавливаемся поесть хурмы, воображая, что она свалилась с веток так рано не потому что начала гнить, а потому что созрела.
Солнце продолжало поджаривать окружающий мир, не щадя и нас, мелких букашек на потрепанных велосипедах.
В середине забега я рухнула на ближайшую автобусную остановку. Автобусная остановка была оборудована вентилятором, который автоматически выключался минут через пять работы. Наверное, подразумевалось, что за это время воздух вокруг должен был достаточно охладиться.
Вообще то, падая на этой остановке, я планировала подождать общественный транспорт и ехать дальше на нем, но Леха моего намека не понял, поэтому мы погнали дальше.
Мне очень хотелось добраться до очередного крана с водой. Но, как назло, ничего подобного нам не встречалось. Вдруг впереди я разглядела фонтан, сверкающий на солнце. Я бросила велосипед и понеслась по дорожкам, ориентируясь на струи живительной влаги. Поворот, обход, обогнуть строение и я уперлась в забор с табличкой. Подойти к фонтану не было решительно никакой возможности, даже если проигнорировать табличку.
Проклиная все на свете, я побрела обратно. Жара отдавала в виски, пульсировала, словно придавливала меня ватным одеялом. Предавая анафеме корейцев с их вездесущими заборами и табличками, я выпила таблетку от головной боли, запивая мерзкой теплой водичкой из термоса. Леха куда-то исчез, и его велосипед лежал, распластавшись на асфальте. Сверкающий фонтан продолжал нахально пузыриться, хвастаясь недоступной мне прохладой.
- Куда Леха делся? – я начинала раздражаться.
И в этот момент Леха появился, как небожитель, неся два стакана воды со льдом. Знаете, лед очень быстро тает, если положить его на разгоряченную кожу. И стекает приятными и прохладными ручейками по лицу, шее, спине, охлаждая и успокаивая.
Восстановившись немного с помощью ледотерапии, мы понеслись дальше, соревнуясь с падающим за горизонт солнцем и прибыли на место ровно в 18.00. Чтобы обнаружить, что на месте веломагазина построили многоэтажный дом.
В довершение фиаско во двор дома заехал передвижной инсектицидный жрец и, возможно, сознательно перепутав нас с насекомыми, обдал своими миазмами.
- Ну что, каков наш дальнейший план?
- Давай уже просто в чимчильбан. Я устала и здесь город, ночевать в палатке нет никакой возможности, а искать место под забором у меня просто нет сил.
И мы бы покатили в чимчильбан. Если бы Леха не обнаружил еще один веломагазин в 5 км от нас, работающий до восьми вечера.
И мы опять несемся по улицам этого сумасшедшего города.
Но это не город сумасшедший, конечно же.
Кто-то с левого плеча начал мне шептать: «Брось его, брось, иди в чимчильбан, для покупки педалей ты не нужна, Леха справится сам. Да и педаль твоя давно не подает признаков поломки. Видимо, самоисцелилась. Не только же голотурии способны к регенерации».
Но я, игнориуя превратившегося в Змия Искусителя Ангела, продолжала ехать за Лехой по темным улицам.
Наконец, мы докатили до веломагазина.
- Я подожду в кофейне - попыталась улизнуть Катя.
- Подожди, - строго сказал мне муж, и я покорно уселась на бордюр.
Продавец в магазине придирчиво осмотрел Лехино колесо.
- Восьмерки я не вижу, - вынес вердикт.
- Ну еще бы. Я тоже давно не вижу там никакой восьмерки, - пробурчала Катя, сидя на бордюре и мечтая о горячей ванне.
- А вот педалька да, оставляет желать лучшего, - согласился веломастер и быстро заменил мне педаль.
На обратном пути заехали поужинать очень острым супом с рыбьими кишками.
Потом заехали в магазин.
Мне стало казаться, что мы никогда не доедем до сауны.
Но все когда то заканчивается. И этот очень длинный день завершился в небольшом провинциальном чимчильбане.
На женской половине кроме меня было только две тетушки из обслуживающего персонала. Глядя, как они стирают в тазиках свою одежду, я не стала стесняться и последовала их примеру, после чего с огромным наслаждением помылась и погрузилась в горячую ванну.
В чимчильбане мы осмелились нарушить предписания корейских табличек, а именно хомячили принесенную с собой магазинную еду, не обращая внимания на послания, щедро развешанные по стенам заведения и запрещающие это делать. Ночевали в общем зале, людей было немного, никто не досаждал нам посторонними звуками и излишними разговорами.
Пробег за день 72 км.
12 сентября. Тринадцатый велодень.
Завтрака у нас не было, ибо сложно назвать завтраком кофе с печеньками.
Долго копошились на рецепшене, упаковывая велосипеды. Глядя на наши, с утра уставшие физиономии, мальчик с рецепшена подарил два сникерса.
Из чимчильбана выехали в 8 утра.
Потом выехали в 9 утра.
Потом в 10 утра.
На самом деле, мы просто кочевали от одной скамейки к другой.
Такое чувство, что без грибов ехать и правда сложнее. Ура, я знаю, в чем секрет активности белок – в грибах!
К 11 часам каким то чудом добрались до национального парка Нэджангсан (내장산 국립공원).
На корейский сайтах в комментариях посетителей об этом парке написано: «Если вы поедете в пик сезона, людей будет столько же, сколько осенних листьев». Парк и правда утопает в кленах. Но, к нашему счастью, в сентябре клены еще и не помышляли о том, чтобы краснеть. Какими бы красивыми ни были пейзажи, толпы людей могут свести на нет всю красоту.
Поляны у подножья горы были сплошь покрыты оранжевыми цветами, которые по-корейски называются сангсахва, один из видов ликорисов. Этот цветок обладает уникальной особенностью – он расцветает после того, как с него опадут и увянут все листья, поэтому вокруг цветка сложено множество легенд, о влюбленных, потерявшихся во времени и пространстве.
В глубине парка расположен храм Нэджанса – чудесное и тихое в этот будний день место. Подъем к храму небольшой и мы легко дошли до него по дороге, любуясь на лилии, на могучие деревья.
Храм с видом на окружающие его горы хранит, помимо, религиозных сокровищ еще и историю патриотизма. Именно здесь, далеко в горах, в глубине корейского полуострова, во времена Имджинской войны хранились ценные исторические лепописи династии Чосон.
Начинающий накрапывать дождик придал еще больше мистики и очарования этому месту.
Вниз спускались по лесной тропинке, которая больше была похожа на проложенную в лесу узкую и извилистую дорогу, с которой кто-то заботливо убрал упавшие ветви и выступающие камни.
Было очень тихо! И даже растянуты плакаты, напоминающие о правилах поведения на природе ("Музыка для одного человека может быть шумом для другого. Ради природы, ради других, слушайте музыку в наушниках!" - гласит надпись на плакате.):
Здесь поистине было волшебно. Прозрачная хрустальная речка, мох, удобная дорожка. Что может пойти не так?
Но Лехе в этот день не ехалось. И не ходилось. И сникерсы, подаренные нам в чимчильбане, не могли вызвать улыбку на лице моего мужа.
Как можно радоваться, когда рядом голодают дети Руанды страдает любимый муж?
Выезжая из парка, заметила наверху, почти на вершине ближайшей к нам сопки, петляющую по скалам дорогу.
- Хорошо, что нам не туда, - подумала я, чтобы через пару минут убедиться, что нам как раз именно точно туда.
Но знаете, чем хороши горные серпантины? Тем, что они очень плавно взбираются вверх, постоянно меняя ваш угол зрения. Да, вам надо приложить некоторые усилия, но эти усилия всегда вознаграждаются! Вы едете и любуетесь великолепными пейзажами, достойными если уж не кисти художника, то, как минимум кадра вашего фотоаппарата.
На этом перевале нас еще и порадовали дождем.
Мы ведь уже достаточно нажарились на корейском солнышке. Пора бы немного остыть.
К тому же дождь всегда добавляет впечатлений, скрывает что-то, завораживает. Дождь просто идет. Ему нет дела до того, любите вы его или нет. Есть у вас крепкий зонт и непромокаемая обувь или нет. Будете ли вы сегодня ночевать в тепле и уюте своего дома, или же вам придется ставить палатку, и ваша ночь будет влажной и сырой, даже под идеально натянутым тентом. Дождь будет идти до тех пор, пока не закончится. Поэтому мы никогда не пытались переждать дождь в наших походах. Не стали этого делать и сейчас.
И наградой нам были прекрасные горные перевалы, самые дальние из которых терялись в потоках дождя, становясь ориентиром наших будущих путешествий, наших желаний, наших мечт.
Спустившись с перевала, притормозили около небольшого ресторанчика. Одного из тех самых обычных корейских ресторанчиков, где подают одно, два или три блюда на выбор. Где всем заправляет отец семейства, а готовят для гостей жена, дочка или невестка.
Нам принесли совсем скромный панчхан (закуски, которые подаются в Корее к основному блюду). Пара ломтиков желтой маринованной редьки, три грустных комочка кимчи, да одинокая луковица. Не удовлетворившись этой скромной закуской, я сходила и пополнила тарелку на общей стойке. И, не успела я вернуться с закусками, как нам принесли наш заказ.
Тазик. Самый большой тазик еды, который нам доводилось когда-либо видеть на нашем столе. Никакие тазики оливье из СССР не сравнятся с этим произведением корейского кулинарного искусства.
Пока Леха в немом восхищении взирал на осьминога, распластавшегося на горе морепродуктов, я, вооружившись щипцами и ножницами, принялась раскладывать еду по плошкам.
И это был лучший обед нашего путешествия. Свежие и вкусные двустворчатые моллюски, нежный осьминог, свернувшиеся в затейливую трубочку кальмары, волокна крабового мяса – все это извлекалось из ароматного бульона и тонуло в наших желудках, согревая, насыщая и ввергая в блаженство. Где то в глубине всего этого вкусового великолепия спряталась домашняя лапша, и углеводы для нас были отнюдь не лишними.
Добравшись (не без труда) до дна тазика, мы еще некоторое время наслаждались восхитительными ароматами, продолжавшим витать над столом. Леха, наконец, заметно повеселел, начал шутить и высказывать желание проехать очередную соточку километров.
- Да почему же ты сразу не сказал, что тебя кормить надо получше? Я ведь думала, ты, как и я, питаешься энергией солнца и заряжаешься от эмоций! – удивленно спрашивала я мужа, который еще несколько часов назад был угрюмым, мрачным и не радовался даже прекрасной корейской беседке посередине озера в парке Нэджангсан. На 24й год совместной жизни Меткий Глаз заметил, что у тюрьмы нет четвертой стены.
Из ресторана мы, в прямом смысле, выкатились.
Дождь, слегка утихнув, вскоре полил с новой силой. Первые капли дождя еще заставляли нас морщиться, пытаться укрыться от потоков воды. Но довольно быстро дождевые руки проникли под куртки, настойчиво забрались под футболки, прикоснулись к коже и заставили забыть о том, что дождь это неправильно, неприемлемо и непозволительно. Потоки воды, обрушивающиеся сверху, слились с волнами, поднимаемыми из луж колесами велосипедов, захлестывали нас, заставляя лишь сильнее крутить педали, в восторге проезжать по самой глубокой части луж, разгоняя во все стороны сверкающие водяные брызги.
Этот дождь подарил нам Корею, которую мы раньше не видели – пустую, безлюдную, тихую, лежащую среди поросших лесом нахохлившихся горных перевалов. Дождевая вода собиралась на макушках гор, стекала по кофейным, изрытам морщинами стволам сосен, проникала в почву, чтобы внизу, у подножий, снова выбраться на поверхность, затопив низменности и долины рек, забраться на велосипедные дорожки, скопиться лужами и, расколовшись под колесами наших велосипедов, окатить нас потоками воды, заставив почувствовать и запах горных верниш, и бурых сосен, и сырой почвы.
Не боитесь наступить в лужу. Только промокнув до нитки, вы в полной мере сможете оценить уют и сухость простой деревянной беседки, построенной у реки неизвестным вам человеком. И вы сможете отблагодарить этого человека не лично, а через незримые нити, соединяющие наши миры. И эта благодарность обязательно дойдет до человека, который, в этот дождливый вечер, попивая зеленый чай, просто улыбнется без причины.
Как вы понимаете, в этот вечер мы не стали искушать Вселенную поиском Самой Идеальной Беседки. И остановились у обычной беседки у реки уже в 6 вечера. Развесили вещи, без надежды на то, что они высохнут, а лишь для того, чтобы с них стекла накопленная за день вода. Пили чай, разговаривали, читали книжки. Словно дети, построившие домик из стульев и одеял, забрались в палатку, укрывшись от мира за ее тонкими стенками, абсолютно уверенные в их прочности и надежной способности уберечь нас от любых невзгод окружающего мира.
Проехали в этот день 62 км, с набором высоты 750 метров.
13 сентября. Четырнадцатый велодень.
Утро. Стук капель по растекшимся под беседкой лужам. Редкие порывы ветра, заносящие дождевые капли под крышу, где они собирались в проворные ручейки, перерезающие мокрыми зигзагами сухие островки деревянного настила.
Я сидела и разглядывала реку, воды в которой стало ощутимо больше, чем вечером. Ни в каком, самом дорогом отеле, никогда не ощутишь в полной мере, как же это круто, иметь крышу над головой!
Лишь бы корейцы не решили, что мы погибаем и нам надо срочно вызывать спасателей.
Иногда казалось, что вот-вот небо очистится и дождик уйдет в сторону. Но, затихая на непродолжительное время, дождик припускал сильнее.
А спустя некоторое время полило по-настоящему.
Тучи принесли гром, заставляли сверкать молнии, порывы ветра заносили под крышу уже не скромные ручейки, а настоящие водяные валы. В этом дожде тонуло все. Природное беснование восхищало и пленяло меня.
- "Удивительная способность радоваться там, где другие начали бы паниковать" – протянули ехидно с левого плеча.
- Так, Ангел я, или кто? Лёёёхааа, пора эвакуироваться!
Порывы ветра окончательно затопили беседку дождем. Леха безуспешно пытался спасти от сырости футболку, которая, провисев ночью под крышей, почти высохла.
- А что ты делала целый час, после того, как проснулась?
- Я наслаждалась!
- Смотрела на дождь?
- Я еще посуду в речке мыла. Под дождем.
Немного утихло и нам удалось собраться и выехать без сильного дождя.
Через 5 мин снова полило.
Подгоняемые выходящей из берегов рекой, мы разогнались на ровной велодорожке и стремительно покатили. Чтобы через мгновение Лехе вздумалось резко затормозить, и еще через мгновение Катя, не успев сориентироваться, влетела ему в багажник.
Оживленная дискуссия на тему «Почему Леха кинулся под Катин велосипед» отодвинула на последний план и дождь, и грохочущий гром, и выходящую из берегов реку. Гипотез было две: вышеупомянутая теория, поддерживаемая всем научным сообществом, о Лехе, кинувшемся под Катин велосипед и вторая не менее популярная концепция, а на самом деле лженаучное измышление, о Кате, которая не умеет держать дистанцию.
В споре о том, кто же виноват в ситуации, когда
резко затормозившему велосипедисту в зад въезжает другой велосипедист, точку поставил Ученый совет путем голосования поставила метла, с помощью которой было убедительно доказано, что если сзади
едущий велосипедист - твоя жена, то прав задний велосипедист. На том и сошлись
к взаимному удовлетворению.
В нескончаемом потоке льющейся на нас воды проехали полузаброшенную деревеньку.
Уличный туалет. Покосившиеся глинянные домишки. Потрепанные временем теплицы.
Среди этого уныния огромная беседка, с холодильником, розетками, вентилятором, чайником и той самой вышеупомянутой метлой, поставившей точку в нашем споре.
Из пелены дождя появилось привидение в виде девочки, выгуливающей собаку, одетую в нарядный дождевик. Эти двое вопиюще не вписывались в окружающую картину. Словно случайно оказались здесь, заплутавшие в других мирах.
Реки рыжели, вспучивались, поглощали прибрежные заросли тростника.
Повеселила очередная запретная табличка. Так хотелось искупаться, но, табличка, конечно, удержала.
К этому моменту мы без остановок проехали более 25 км, и я стала интересоваться у Лехи, не нужно ли ему выжать носки или почистить от грязи велосипед или, может, сделать еще 1000 и 1 его любимое важное дело. Но носки от усиленного педалирования высохли сами, и останавливаться Лехе не хотелось. Жаль, потому что ехать 25 км без остановок на погрызть хотя бы орешков, мне уже было тяжеловато.
Тучи медленно и неумолимо теряли влагу, словно кто-то закручивал невидимый небесный кран. Капли становились все тоньше и постепенно растворялись в воздухе. Облака начали расходиться, в просветах появилось голубое небо.
И только бурные рыжие речные воды все еще бесновались, не хотели угомониться и успокоиться.
Со склонов стекали ручьи, а иногда и настоящие водопады. Их вода, наоборот, была звенящей и прозрачной, отфильтрованной через почву, траву, корни деревьев. И эти, отливающие голубым потоки, вливались в низинную рыжину рек, текли параллельно, не смешиваясь: прозрачное, чистое, синее и мутное, рыжее. А потом потоки сливались в один, перемешивались. Чтобы еще спустя время стать чистой и спокойной прозрачной речкой, словно счастливые супруги, прожившие долгую совместную жизнь. Два разных человека начинают жить вместе, постепенно перенимают привычки друг друга, часто спорят, ссорятся, притираются, чтобы со временем стать единым целым, избавиться от мусора, мутности и жить вместе и дальше, ясно, чисто, понятно.
Если я размышляла о семейных ценностях и мирной семейной жизни, то Леха размышлял об отсутствии ЗАГСов на корейских велодорожках. По его мнению, они бы пользовались популярностью. Причем, скорее всего, не простаивали бы специалисты, отвечающие отнюдь не за регистрацию браков.
Бедный мой муж все еще наивно втайне мечтает развестись. Боже, какая пустая надежда! В моей голове зреет План нашего следующего путешествия. Ни о каком разводе речи идти не может.
Наконец, поверив в окончание дождя, мы завалились в шикарный туалет, с горячей водой, водопроводным шлангом на улице и кондиционером внутри. Отмыли велосипеды и, оставив их сушиться на солнышке, уютно устроились в прохладе туалетного кондиционера, где доели орешки, помидорки и подаренный еще в чимчильбане сникерс. Количество наших запасов подходило к концу, тогда как финиш нашего путешествия, неумолимо приближался. У нас впереди еще было много интересного, но призрак Окончания Похода начинал незримо витать вокруг нас, материализовавшись в виде пустого пакета из-под купленных еще в начале похода орешков, которые, впрочем, неудовлетворительно справились со своей задачей поддержания нашей энергии. Во всяком случае, они явно проиграли грибам.
Продолжаем ехать по велодорожке. Она змеей извивается среди гор, за вершины которых продолжают цепляться тучи. Очень надеемся, что либо вода в тучах уже закончилась, либо они не планируют возвращаться к нашему пути.
Интересно, как мы будем переваливать эти хребты, которые нас окружают? А перевалить их на нашем пути к морю, безусловно, придется.
Справа разлившаяся широким озером река, слева – стекающие со скал водопады. И посередине этой водной стихии велодорожка и мы.
Через какое то время слегка захотелось есть.
Потом сильнее.
Вы ведь помните, что в туалете под кондиционером мы доели все наши запасы?
По пути заехали в туристическую зону, организованную вокруг астрономической обсерватории Gokseong Seomjingang Astronomical Observatory в округе Коксон. Карты обещали продуктовый магазин. Но, увы, при сопоставлении карты с местностью, выяснилось, что никакого магазина здесь нет
Мы даже обратились к местным жителем за помощью, попытавшись выяснить, где в деревне можно разжиться едой?
- Нет здесь магазина, умри с голоду, проклятый велосипедист, - ответил нам местный житель.
Конечно же, это все произошло лишь в нашей голове. Голодные люди не всегда адекватно воспринимают действительность.
К нашей радости, за мостом Yeseong-Gyo, обнаружилось огромное количество столовок. С трудом отогнала Леху от очередного комбини с палками колбасы, и загнала в ресторан с нормальной едой. Знаю я эти его приколы. Никакой колбасой с сосисками он не наедается до состояния умиротворения, приносящего, в конечном итоге, довольство и радость нам обоим. Совсем другое дело – мясо на косточке, пожаренное на углях.
Древние инстинкты, конечно, эволюция у нас отнимает. Но, в походах как раз и возвращаешься к своему первобытному состоянию, когда первоочередным становится наличие пещеры, огня в ней и мяса на углях. А все остальные проблемы современной цивилизации, вроде порабощения нас искусственным интеллектом или вживления чипов через вакцинацию и измененное сознание – все это уходит далеко на задний план.
Это не наша палатка. Но, встреча с ней у самой дороги придала нам уверенности и на ночь мы остановились в беседке около сертификационного центра Saseongam 사성암 인증센터 (섬진강 자전거길, нимало не смущаясь нашей заметностью.
Нам оставалось проехать 70 км до острова Намхэ, где я запланировала последнюю, заключительную часть нашего путешествия по Южной Корее.
Проехали 84 км
Комментариев нет:
Отправить комментарий